О хлебе насущном

Накрапал тут рассказик по впечатлениям от ситуации с ценами на рынке аренды коммерческой недвижимости в офисных центрах Нижегородского района нашего городка.

Мигель Гатазо приехал в городок Пуэрто-Виенто три года назад жарким тропическим летом. Его дядя Аугусто тридцать два года был смотрителем маяка на мысе Торо Негро в миле от городка. Аугусто был стар, одинок и скончался в то самое лето, наказав своему старому другу Марко Вальдесу, владельцу портовой таверны «Амиго Молинеро» написать после его смерти племяннику Мигелю и позвать его в Пуэрто-Виенто занять место смотрителя маяка. Мигелю тем летом основательно надоело в своем городе и он с радостью согласился. Предложенное скромное жалованье смотрителя маяка было вдвое меньше того, что он получал, будучи приказчиком в скобяной лавке, но несложная работа и жизнь у моря тешили его природную лень и жажду отдыха от суеты торговых рядов.
Все эти три года Мигель жил тихо, скромно и размеренно. Кажды день утром он отправлялся в Пуэрто-Виенто купить у рыбаков в порту ломоть тунца, пару-тройку макрелей или еще какой морской живности к своему столу. Рыбаки уважали Мигеля и часто, если не отказывались от денег, то уж точно продавали ему рыбу за гроши и благодарили его за свет маяка. Мигель благодарил рыбаков в ответ и отправлялся в лавку к Пауле Ортега за свежим хлебом. Он покупал хлеб у Паулы с тех самых пор, как приехал сюда. Хлеб был хорошим и не менялся ни в худшую, ни в лучшую сторону. Не менялась и цена — 12 песо за каравай. Недалеко от Паулы торговал своим хлебом Умберто Хуарес. Его хлеб был чертовски хорош, каждый каравай был обернут в свежую белую бумагу, а продавали его в лавке две красавицы-креолки. Его хлеб покупали в основном состоятельные горожане, и не мудрено, ибо за каравай Дон Умберто брал не менее 20 песо.
Купив все, что нужно, Мигель отправлялся к себе на маяк, готовил нехитрый обед и ложился отдохнуть после обеда. Отдохнув же, принимался хлопотать по хозяйству. Полол и поливал грядки в небольшом огороде, пилил и колол дрова для плиты, протирал стекла маяка. Затем вечером он зажигал маяк, ужинал, курил трубку и смотрел на море. И так каждый день. Иногда, правда, он ужинал у Марко в «Амиго Молинаро», где пропускал несколько рюмок текилы, узнавал последние новости и болтал с рыбаками. Но, возвращаясь на маяк, также курил трубку и смотрел на море. Удостоверившись, что маяк светит должным образом, Мигель укладывался спать, чтобы утром снова отправиться в городок.
За три года в Пуэрто-Виенто изменилось немногое, но этой осенью все же пришли перемены. Природа изменила свои вековые устои. Улов рыбаков уже несколько месяцев не был таким богатым, как прежде. Они еле сводили концы с концами, и даже Мигель покупал у них рыбу за полную цену, хотя по-прежнему рыбаки благодарили его, а он — их. Однако, если море кормило людей меньше, то земля, наоборот, была очень щедра. Небывалый урожай пшеницы, буквально, привел к хлебному изобилию. Некоторые рыбацкие семьи даже продали свои лодки и открыли пекарни и кондитерские. Хлеб дешевел и его покупали все. Гонсалесы открыли булочную прямо напротив лавки Дона Умберто. Их хлеб не был так хорош, как у него, но . И, главное, Гонсалесы были большой и работящей семьей, что позволило им продавать хлеб всего по 6 песо за каравай. Дону Умберто пришлось снизить цену до 15 песо, отправить одну красавицу-креолку работать в пекарню и самому встать за прилавок. Но его хлеб был всё же лучшим в городке. А Паула по-прежнему пекла свой, далеко не самый плохой хлеб, и продавала его всё за те же 12 песо.
Однажды Мигель, как обычно, пришел к Пауле за хлебом и завел разговор о цене:
– Ола, Паула!
– Ола, Мигель!
– Слушай, Паула, не могла бы ты продавать свой хлеб мне подешевле? Скажем по 6 или 7 песо? Гонсалесы продают по 6 песо и даже Дон Умберто снизил цену на четверть! К тому же затри года мое жалование не увеличилось, а рыба выросла в цене.
– Мигель, мы с тобой старый друзья, ты покупаешь хлеб у меня уже три года, но я не могу снизить цену. Хоть мука и дешева нынче, но дрова в цене, да и мне надо купить новый пикап, чтобы ездить за мукой. Не то, чтобы мой нынешний пикап совсем плох, однако мало ли что… Нет, Мигель, не могу.
– Ну нет, так нет.
Мигель расплатился за свежий каравай и пошел к себе на маяк. Позавчера ему привезли бочку белил и Мигель начал красить маяк, изрядно потемневший за эти годы. Нужно было продолжить покраску. Вечером, устав красить, он решил не готовить ужин, а сходить в таверну Марко и поесть там. Да и выпить не помешало бы. В таверне за текилой и тунцом он, болтая с Марко, посетовал на цены Паулы и с удивлением узнал, что сосед Марко плотник Хуан Рамирес, приехавший в Пуэрто-Виенто прошлой осенью, платит Пауле за хлеб по 8 песо за каравай, а еще два месяца назад она начала продавать хлеб для таверны и вовсе по 7 песо. Мигель был несколько раздосадован таким положением дел, но текила всегда делала его добродушным и он, как всегда, вернулся на Торо Негро, уселся на скамью, закурил трубку и стал смотреть на море.
Утром Мигель отправился в порт за макрелью. Потолковав с рыбаками об улове и о погоде, он уже было собрался идти к Пауле за хлебом, подумывая, как бы еще ее уговорить сбавить цену, но вдруг увидел самого младшего из Гонсалесов, тринадцатилетнего Хорхе, гордо восседающего на своем стареньком мопеде. К багажнику мопеда была привязана большая плетеная корзина, а вокруг стояло несколько рыбаков и простых крестьян и ремесленников, пришедших утром, как и Мигель, за рыбой. Хорхе, не смотря на возраст, обладал острым языком и с шутками-прибаутками бойко торговал хлебом, доставая караваи один за другим из своей корзины. Мигель приценился и с удивлением узнал, что хлеб, не смотря на то, что продается не в лавке, а «на выезде», стоит 6 песо. Мигель купил каравай, и тут же попробовал. Хлеб был теплым, мягким и вкусным. Он немного отличался от хлеба Паулы. Но не был хуже или лучше. Он был немного другим. Мигель поинтересовался, у юного продавца, как часто он собирается торговать в порту, на что получил ответ, что два раза в неделю, по средам и пятницам. А именно в эти дни по утрам в порт заходит небольшой туристический кораблик из курортного города Касийяс, что в пятнадцати милях к югу от Пуэро-Виенто и привозит пеструю толпу любопытных туристов из Европы и Северной Америки. Что и говорить, Хорхе Гонсалес не только шутник, но и будущий коммерсант.
Весь оставшийся день Мигель провел так, как привык проводить его всегда, но уже на следующее утро он решил, что на днях зайдет к Пауле Ортега и откажется от ее хлеба. В конце концов лавка Гонсалесов в пяти минутах ходьбы от нее и эти пять минут не сыграют ни какой роли в неторопливой тропической жизни смотрителя маяка мыса Торо Негро Мигеля Гатазо.

Join the Conversation

19 Comments

  1. Замечательный рассказ, очень понравился! И про цены на недвижимость заодно все поняла :)

  2. А еще рассказик навевает мысль о рыбаках, у которых нет своих собственных сетей и они берут их напрокат. У одного и того же прощелыги дона Телекомо. А поскольку за последний год в город нахлынуло много молодых рыбаков из провинции, старый прощелыга начал сдавать им свои сети всего по 20 песо за день, тогда как давним клиентам как сдавал по 30, так ни песеты и не скинул.

  3. Сеньора торкнуло от отсутствия спиртного в организме свыше трех суток.

  4. Молодец, дядько! Ещё несколько таких рассказиков – и можно издавать книжку “Испанские притчи” :)

  5. а вот где сеньер был вчера? Юлия была как всегда пуста и сало там было замечательно и огурцы солоны и водка холодна. А сеньр видимо прибывал дома без тети аси))

  6. Сеньор написал рассказ и спиртное появилось. 07 в два лица было уготовано.

  7. Сеньер научит писать рассказ, так, чтобы появлялись 0,7? ну или хотя бы 0,5. а то я вон написал, а ничего мне не было((

Leave a comment