22 июня

В последнюю субботу мира,
Тогда еще никто не думал о беде,
Вся коммунальная квартира
Встречала вместе самый длинный день.

И было время детских снов,
Мы знали: будет долгой жизнь,
И падал календарный лист,
Сменив число на двадцать два.
Нас звали за собой ветра,
Что за окном переплелись,
Мы засыпали, а с утра
Пришла война.

Мы утром бегали на почту,
Пытаясь в пачке писем отыскать конверт.
Жизнь отзывалась грифом “Срочно!”,
“В строю навечно” – означало смерть.

А после не хватало сил,
Сводила судорогой зима,
И ни единого письма…
Судьбу проси – не донесет.
Морозом душу обожгло,
Сверкнула черная тесьма,
А по весне письмо дошло –
Растаял лед.

Потом все вспомнят и запишут,
Но это позже, а тогда ревел сигнал,
И, кто постарше, шел на крыши,
А малышей гурьбой вели в подвал.

Полпайки хлеба на обед,
От боли выцвели глаза,
В соседний дом, где детский сад,
Попал снаряд… и дома нет.
На оседающей стене
Застыли стрелки на часах;
Косою тянется ко мне
Полозьев след.

Судьба победного парада
Еще решалась, но уже была ясна.
Петля разорвана блокады,
Пришла победа, и пришла весна.

Мы живы, есть кого встречать,
Нам, очевидно, повезло,
А из соседей никого,
А было пять, подумай сам…

От этой памяти войны
Нам отказаться нелегко,
Почти полвека седины
У наших мам.

© Александр Гейнц и Сергей Данилов

Leave a Reply