Всё так

Выношу из френдленты:

Мой муж – русскоязычный израильтянин, служивший и в Ливане и в Секторе Газа. Вчера вечером он заглянул на рашистские ресурсы и прочитал сотни радостных комментариев. Я никогда не видела, чтобы человек на глазах вот так темнел лицом и выдавливал слова, как будто они царапают ему грудь изнутри.

“Я узнаю эту радость.  Это плохо. Хуже чем ты себе можешь представить. Я очень надеялся, что рашисты до этого не дойдут, я слишком люблю Россию и не понимаю, за что ей это. Но…
Теперь разницы между рашистами и исламистами нет.
Знаешь, после очередного теракта люди в палестинских деревнях  танцуют на улицах, запускают фейерверки и раздают детям конфеты. А мы смотрим на это с блокпостов. Палестинские СМИ сообщают об удачных терактах так: “Уничтожены 2 единицы врага. Одна 5 лет, другая 14-ти.

Это как раз то, что я не смог простить арабам. Я честно проделал огромную внутреннюю работу, чтобы понять их точку зрения. И, как мне тогда показалось, понял. В Ливане я их не ненавидел. Отчасти даже уважал как врагов. У него оружие, у меня оружие, у нас честная война. Но когда они учат своих детей радоваться смерти чужих детей…
Я никогда не смогу это понять.

Знаешь, что самое страшное? В России это еще не понимают, и даже в Украине не понимают, а мы уже понимаем – НАСКОЛЬКО это надолго. Иловайск был страшным, и “парад пленных” в Донецке, и расстрел автобуса в Волновахе. Но тогда мне еще казалось, что это быстро закончится. А теперь я вижу в комментариях у рашистов ту же безумную радость, что и  у палестинских арабов. И мы здесь все знаем: это не лечится – ни переговорами, ни мирными соглашениями. Они научат своих детей радоваться, когда умирают украинские дети. Все, этот процесс в мозгах уже запущен. И может быть, это самый большой вред, который нанесла война. Это проблема – не на годы – на десятилетия. И решения не знает никто”.

Полностью тут.

Leave a Reply